Детки мои! Только собрался отойти я на время в страну теней и призрачных грёз, а по-простому говоря - поспать, как вспоминание о вашей несчастной участи вооружило меня пером, и потащился я ко столу записать мысли, для вас полезные. Многие из вас впали в смущение, видя кругом столько духовного пути, а многие соблазнилися. Скажем, многие и ко христианам ходют, а многие спорют с ними, да только всё бестолку.

Большинство споров с христианами, детки мои, спотыкается о невозможность утверждать отсутствие, не указав на присутствие, а указать на присутствие там можно только став христианином. Расскажу я вам, милые мои, историю, и пусть в ней будет отрок по имени Некто, радеющий за Правду, да зелёный ещё. Пусть Некто согласен с определением, которое даёт христианин себе и знакомым своим, как то 'сущие во гробех' и другие обличения плачевного человеческого состояния. Но этот Некто не согласен со второй, следующей фазой - 'Христос воскресе', 'живот даровав', возрадуемся, восторжествуем и в том же духе, так как видит в ней всего лишь психический срыв, организованный автопереход в маниакальную стадию под тяжестью депрессивной. Этот Некто станет утверждать, что христианин как был 'сущим во гробе', так им и остался, лишь его эмоциональное состояние сменилось на восторженное (а потом обратно, и так много, много раз). Некто может также подкреплять своё утверждение ссылками на Отцов их, считавших себя большими грешниками, что означает в этой оптике, что как были они, так и остались и лишь имеют смелость в этом признаться. Однако на это следует сокрушительное возражение христиан, мол плод наш не от мира сего, другими словами, в этом мире человек продолжает оставаться тем же ублюдком до самой смерти, зато его часть, предназначенная ко Спасению, пробуждается и находит свой узкий путь. Здесь всё и заканчивается, потому что Некто не может утверждать отсутствие этой части, ею не обладая, т.е. сам не являясь христианином. Для того, чтобы продолжить говорить об отсутствии духовного плода, ему необходимо сначала стать не каким попало, а примерным христианином и трудиться вплоть до его обретения.

Чтобы выйти из клинча, попробуем, детки, обратить внимание на связь обычного человеческого существования и бытия этой самой неизвестной духовной части. Некая связь всё-таки есть, ведь деятельность христианина, в т.ч. и ритуальная, существенно затрагивает и обычное человеческое существование. Всё, к чему можно апеллировать со стороны (и христианин когда-то начинал со стороны), лежит в видимой консенсусной области, к остальному апеллировать нельзя по причине, указанной выше. Что же может предложить христианство на этом поле? Ответ очевиден - нравственность. Слыхал я бывало, как христиане утверждают, что Бог имманентен нравственному миру. Даже самообвинения в грехах являются лишь подтверждением нравственного совершенства Отцов их.

Вот теперь скажите мне, детки, существует ли однозначная связь нравственности и христианства? Правильно - нет её, и нравственным человеком можно быть, не являясь христианином. И заповеди исполнять, включая 'возлюби Господа', так же христианином не являясь. То, что христианством выбрана видимой именно общедоступная нравственность, приводит к неразличимости с остальными конкурентами. Следует оговориться, что неразличимость лишь извне - внутри христианства отвергается сама возможность существования плюрализма мнений в контексте истины, что делает заранее бессмысленной даже постановку вопроса о монополии на истину. Другими словами, не получится христианской миссионерской деятельности в нравственно благополучной стране. Больше скажу вам, детки мои, даже дзен-буддистом поганым быть уникальнее, т.к. место нравственности там занимает гораздо менее распространённая психомобильность, которую достигший обязан будет предъявить. И во всём этом возражение христиан оборачивается против них самих: если Некто не может продемонстрировать отсутствие духовной части, то они через нравственность свою не могут продемонстрировать её присутствие (но скажут, что этого им-де и не нужно того).

Следовательно, возникает вопрос - а что могло бы продемонстрировать такое присутствие, в принципе? Раз мы с вами, детки мои, говорим о посюстороннем и потустороннем, точнее о видимой связи между ними, это могут быть только воспроизводимые нарушения неких законов посюстороннего мира, так называемые чудеса или малые/большие сиддхи. Хотя христианство часто апеллирует к такого рода чудесам, но никогда не делает из этого аргумент. Такое чудо и в Писании их и в Предании их либо сводится к метафоре, либо к демонстрации неявной, на которую указывать как на мотивирующую неприлично. Укажи они явно, это стало бы образцом и потребовало бы введения чуда в регулярную практику, к чему христианство не готово совершенно (единичный прецедент "схождение Священного Огня", в своей подозрительности и локальности, лишь подтверждает правило). Однако, чувствуя эту опасность, христианство упреждающе объявляет чудом то, что таковым по законам посюстороннего мира вовсе не является, например, преосуществление хлеба в плоть, а вина в кровь: когда всё осталось как было, прихожанам следует не верить глазам своим (точнее скажу, смотреть духовным зрением).

Вот как станут ещё твердить вам христиане: разве явление Христа или внутреннее преображение, о чём свидетельствуют многие Отцы, не выше ли и для Спасения насущнее будут всех ваших сиддх бесовских? На что надобно отвечать им так - конечно повыше, правда ваша, давайте же сюда скорей, прямо сейчас, явление Христа там, Богоматери или преображение! Тут начнут они мяться да жаться, да рассказывать, что избранным их только, и упорным молитвенным трудом, да в книжки свои пальцем тыкать, а вы кивайте головой, да соглашайтесь со всем.

Так что вот вам мой драгоценный совет, детки мои. Выбирая, требуйте сиддхи в вашем населённом пункте, или, как поговаривали ситуационисты, 'всегда требуйте невозможного!' Дешёвым и уже отработанным фокусам, как то: воскрешение мёртвых или хождение по воде, предпочитайте штуки, более сложные в подделке: дословное чтение мыслей или глотание заранее вами припасённого топора¹. Если откажут вам в чуде, принимайте всё одинаково, слушайте всех, верьте всему! Засим отхожу ко сну, вот ужо Хозяин мой зовёт меня. Закромов у мого Хозяина много, всех сховать место найдётся...

¹ Сказитель Дулуш Чамыян рассказывал, что на реке Уюк Пий Хемского района жил большой шаман Хурен-оол. Обычно камлание он проводил вокруг костра, который тушил босыми ногами и ходил по горячей золе. Он знал разные трюки, но один был у него наиболее любимым - он проглатывал топор. Дулуш Чамыян был свидетелем того, как однажды шаману проиграл русский богач Вавилин. Он приехал к очагу косарей, среди которых был и шаман Хурен-оол. "Какой хороший топор!" - с восторгом сказал шаман. "Если мой топор хорош, проглоти его сейчас же!" - приказал Вавилин. Шаман долго сам с собой разговаривал, шептал и что-то говорил своим духам, которые, как все тогда предполагали, стояли возле него. Затем Хурен-оол осторожно снял топорище и медленно проглотил весь топор. "Ты не человек!" - сказал Вавилин и уехал домой.

См. также: "Христианство внутри и борьба с ним", "Кто съел Иисуса Христа?!", "Заметки об аде в креационизме и манифестационизме", "Похороны Мудрости".